Я путешествую уже более половины года и порой мне кажется, что везде, куда бы я не направился, меня сопровождают видения упадка и человеческой глупости.

Бирма — буддистская страна. Мой приятель-писатель, американец, преподающий английский в Американском культурном центре в Янгоне, рассказал как на одном из занятий, касаясь темы прошедшего времени, он, будучи провокатором и интеллектуальным диверсантом, начал выспрашивать класс об известных исторических личностях, записывая имена на доске. Имен набралось порядочно, Будда и Иисус были в числе первых, но имя Мохамеда все не желало появляться. Подначивая, мой приятель спросил: ребята, а как же Пророк? — и записал имя. Поднялся невообразимый шум. Тут стоит, пожалуй, отметить, что у бирманцев нынче пунктик по поводу ислама — боятся, что лавочники-мусульмане стараются захватить мир, рисуя на своих магазинах тайные символы (я цитирую: «Across South Asia, Muslims represent the phrase ‘In the Name of Allah, the Compassionate and Merciful’ with the number 786, and businesses display the number to indicate that they are Muslim-owned. 969’s [националистическое буддистское движение] proponents see this as a Muslim plot to conquer Burma in the 21st century, based on the premise that 7 plus 8 plus 6 is equal to 21. The number 969 is intended be 786’s cosmological opposite» — слов просто нет).

На шум прибежала директриса и, увидев на доске столь ненавистное имя, заорала: Myanmar is a Buddhist country! И таки да — чуть менее чем полностью. По данным Википедии 89% (около 50 миллионов человек) населения Бирмы — буддисты, в стране более 500 000 монахов (и после как минимум одной прогулки или поездки по Бирме такая цифра не выглядит нереальной — монахи повсюду). Подавляющее большинство представляют Тхераваду — самое «чистое» направление буддизма, более философское, близкое к оригинальному учению Будды, в отличии от перегруженной космологией Махаяны или, скажем, вобравшего в себя элементы всяких нехороших демонических культов тибетского буддизма (за исключением, пожалуй, такого интересного его проявления как учение дзогчен, относящегося к тибетскому буддизму как адвайта к индуизму). Монахи пользуются беспрецедентным почетом и уважением на всех уровнях — их поддержкой пытаются заручиться лидеры (немалую роль такая поддержка сыграла в судьбе лидера бирманской оппозиции Аунг Санг Су Чи), а простые обыватели на улицах не только с готовностью подают им деньги, рис и прочие продукты, но и стараются без необходимости не наступать на тень монаха, туристам строго-настрого рекомендуют ни при каких обстоятельствах не прикасаться к монашеской робе.

Ислам — это терроризм, РПЦ — молодые священники, разъезжающие по Москве в кабриолетах бухими и под кокаином. И может даже хорошо, что в кабриолетах — они хоть, в отличии от любителей форм-фактора «Гелендваген» не сбивают людей насмерть. УПЦ… хотя что УПЦ… Но вот буддизм — о, это другое дело. Чистое, свободное от прегрешений религиозно-философское учение. Так считают на Западе, так считают у нас, таков common consensus каким я его воспринимаю, чувствую. Долгое время так считал и я. Бирма — буддистская страна, и хороша уже тем, что помогает развенчать этот миф.

Бирма

Прося подаяние, монахи в подавляющем большинстве случаев словно требуют своего, как вроде не оранжевые робы на них, а строгие Адики и кепки. В них нет ни доли скромности, ни доли смирения. Вас могут грубо толкнуть в плечо, если вы заняты едой или газетой — эй, ты чего, а ну-ка раздуплись, подавай! За вами могу следовать минут пятнадцать, пока не отстанут, предварительно обругав, словно и не ревностные последователи Дармы перед вами, а уличная шпана. Монахи курят сигареты и жуют бетель, свободно распоряжаются деньгами, едят после полудня, покупают видеомагнитофоны и играются на мобильных телефонах — все в нарушение прямых и четких обетов. Высокопоставленные духовные чины в Бирме любят все больше «Роверы» — ездят кортежами, гордо подняв радужный продольно-поперечно полосатый буддистский флаг. Но это еще пол беды. Это нормально. Симонии столько же лет, сколько и церкви, а запрет жениться в католицизме был введен не в последнюю очередь во избежание передачи местными священниками честно заработанного тяжким трудом на ниве спасения человечества своим наследникам. Не из альтруистических, разумеется, соображений — все добро после смерти ревностных служителей отходило в пользу церкви (Ватикан и по сей день является одним из крупнейших частных землевладельцев на планете). Но вот что действительно меня огорчает, так этот то что буддисты в Бирме стали глашатаями дискриминации, крайнего национализма и насилия (интересующихся отсылаю к информации по поводу уже упоминавшегося движения 969).

Национализм в Бирме имеет свою специфику — страна состоит из множества этнических групп и племен, доминирующими среди которых являются бамар; крайне показательна ситуация вокруг народности рохинджа, проживающей в областях на границе с Бангладеш — росчерком пера в 82-м 800 тысяч людей лишили всякого легального статуса, граждане были превращены в нелегальных мигрантов, теперь в Бирме им нет места, им не рады, их называют пришельцами из Бангладеш (тот факт, что рохинджа присутствовали еще в британских переписях, а так же в переписи населения, проведенной непосредственно после обретения Бирмой независимости, никого не смущает), вытесняют, перемещают, вырезают — рохинджа мусульмане, как раз те самые, что собираются захватить мир. На фоне всего этого стоит ли удивляться, что за более чем месяц пребывания в стране где плюнуть сложно, не попадя при этом на тень того или иного монаха, я встретил, кажется, человека три с чистыми глазами, осененных благодатью Божьей. Все остальные встреченные мною на улицах монахи были напряжены и заебаны как среднестатистический москвич в предновогоднюю неделю, уныло и мрачно спешили они по своим делам: покупать очередной DVD или апгрейдить iPhone. Sad but true.

Замечательным образом дополняет картину одна из исторических колыбелей буддизма — Шри-Ланка (именно тут в начале нашей эры был впервые записан так называемый «Палийский канон» — пожалуй, наиболее серьёзная попытка как можно более полно и систематически изложить раннюю буддистскую доктрину). Сингалиец-харизмат (священник) шепотом рассказал мне за завтраком в южно-индийской закусочной о том, как буддисты разгромили церковь его друга. Шепотом, потому как сингалийцы вокруг — буддисты. Четвёртый премьер-министр Шри-Ланки был застрелен буддистским монахом прямо во время публичного приёма (интересна и причина; все как обычно, это — бизнес-интересы). Буддистские националисты, буддистские террористы — о них я уже писал выше, они есть и тут. Кстати, вы знали, что «Аум Сенрикё» (массовые отравления газом в токийском метро — еще помните о таком событии?) — тоже буддистсткая секта?

Кажется, что какой алмаз людям не дай: учение Будды, учение Иисуса, учение Магомета, — все они превратят в дерьмо. В немалой степени, думаю, дело здесь в религии как организованной религии, религии как корпорации. Корпорации живут по своим законам и даже в такой организации как инвестиционный банк, где, казалось бы, цель сформулирована проще некуда — заработать как можно больше денег для акционеров, вся деятельность в конечном итоге сводится к торжеству амбиций и человеческой глупости. Церковь, по меткому выражению Николая Бердяева, — это не Небо на земле, это земля на Небе.